By this author

Reconstructing the lexicon of imprecations: The category of actor and peculiarities of its textual implementation (with special reference to Russian dialectal vocabulary)

Issue 3 from 15.07.2018

Материалом для статьи послужили формулы проклятий, извлеченные из диалектных словарей русского языка и неопубликованных полевых источников. Рассмотрев логико-смысловую структуру проклятий, авторы статьи останавливаются на категории актора, отличающейся широким репертуаром смысловых ролей и богатством средств лексического воплощения. Под актором понимается существо, предмет, явление, которое, по мысли исполнителя проклятия, должно причинить вред проклинаемому. Выделяются логические роли, в которых выступает актор в текстах проклятий; определяются семантические типы лексики, выступающей в роли актора. Особое внимание уделяется так называемым квазиакторам, которые являются контекстно обусловленными и не функционируют как самостоятельные номинативные единицы; изучаются языковые механизмы, способствующие появлению квазиакторов (лексическая инерция, отглагольная деривация). Исследуется роль языкового табу в процессах номинативного воплощения категории актора. На основе выделенных особенностей осуществляется семантико-мотивационная и этимологическая реконструкция ряда слов, функционирующих в проклятиях.

734 8

On the semantic history of “multi-channel” borrowings: The case of kuraž

Issue 4 from 08.08.2016

В статье изучается история русского галлицизма кураж, рассматриваемого на фоне своих аналогов в разных языках Европы (английском, немецком, западно- и восточнославянских). Слово признается многоканальным заимствованием, поскольку оно проникло в разные формы существования русского языка различными путями: во-первых, напрямую из французского языка — в литературный язык; во-вторых, через немецкое посредничество (возможно, через дополнительные западнославянские звенья) — в просторечие, солдатский жаргон, говоры. Именно немецкое посредничество, по мнению авторов, дало толчок существенным смысловым сдвигам в народной речи, в которой представлены разнообразные негативные значения (в том числе связанные с пьянством). Авторы реконструируют обширное словообразовательное гнездо с вершиной кураж, выявляют его семантическую структуру, осуществляют этимологическую интерпретацию ряда диалектных слов, входящих в это гнездо, описывают логику контаминационных процессов с их участием.

746 1

MODERN CHALLENGES OF THE SEMANTIC AND MOTIVATIONAL RECONSTRUCTION OF FOLK TOPONYMY

Issue 2 from 24.01.2026

В статье комментируются актуальные задачи семантико-мотивационной реконструкции народной топонимии. Статья выполнена на русском материале, извлеченном преимущественно из неопубликованных полевых картотек Топонимической экспедиции Уральского университета по территориям Русского Севера, Верхнего Поволжья, Среднего Урала. Рассматриваются особенности реконструкции семантического объема известных слов (особенно многозначных) с опорой на топонимию; говорится об изучении топонимической прагматики, ситуаций взаимодействия реалий и номинатора; затрагиваются вопросы интерпретации специфических топонимических моделей, не поддерживаемых нарицательной лексикой; подчеркивается необходимость по-новому осмыслять взаимопереходы в проприальной и апеллятивной сферах. Уделяется внимание вспомогательным методикам, способствующим семантической реконструкции топонимов, в частности, лингвостатистическому анализу.

685 1

RUSSIAN AD ‘HELL' AND ITS PARALLELS: TOWARDS A CROSS-LINGUISTIC STUDY OF SEMANTIC DERIVATION PATTERNS

Issue 6 from 24.01.2026

В статье рассматриваются семантические дериваты слова ад в русских народных говорах и народно-разговорном языке. Сопоставляется деривационная семантика русск. ад и его лексических эквивалентов в индоевропейских языках - славянских (континуанты * pьkъlъ ), германских (англ. hell, нем. Hölle ), романских (итал., порт. inferno, франц. enfer, исп. infierno ) и др. Выявляются основные мотивационные признаки, лежащие в основе деривации и дающие наиболее явные различия деривационной семантики в разных языках: «то, что пожирает», «то, где царят шум, беспорядок → скандалы», «то, где горят (грешники)», «то, что является углублением, отверстием». Устанавливается, что для развития семантики на базе русск. ад наиболее продуктивен признак пожирания, поглощения.

594 2

On the phenomenon of lexical xenomotivation

Issue 6 from 24.01.2026

В настоящей статье, написанной на разноязычном языковом материале (данные славянских языков с особым вниманием к русским народным говорам, а также параллели из германских, романских и финно-угорских языков), анализируются ксенонимы - слова и фразеологические сочетания, возникшие в результате семантической деривации на основе этнонимов и топонимов (т. е. в ходе деонимизации) и мотивированные обобщенными представлениями о чужих народах и землях. Эти представления содержат оценку, которая чаще всего негативна (чужое как аномальное, "неправильное", вредное, дикое и т. п.), а в редких случаях позитивна (чужое как лучшее по качеству). Ксенонимы составляют обширную мотивационную модель, при этом в каждой языковой и диалектной зоне фиксируется специфический набор производящих основ, который определяется историческими, социальными и культурными факторами (производящими основами становятся обозначения внешних врагов, этнических и территориальных соседей и др.). В статье выявляются основные лексические сферы, где функционируют ксенонимы, дается характеристика их структурных, смысловых и мотивационных особенностей.

701 2

On the ethnolinguistic interpretation of semantic fields

Issue 6 from 05.11.2004

739 0

On semantic and etymological reconstruction of borrowed “cultural words”: Pomor Russian noun <em>gurij</em> ‘landmark sign made of stone’

Issue 6 from 24.11.2022

В статье анализируется обширное этимологическое гнездо с вершинным словом гурий, функционирующее в севернорусских говорах (преимущественно беломорских). Рассматривается семантическая структура гнезда, в котором выделяются два блока значений: 1) со смысловым ядром «каменный ориентир» (‘знак, сложенный в виде каменной пирамиды, являющийся приметой становища и служащий другим ориентационным целям’ → ‘куча экскрементов’, ‘при гадании — указательные знаки из квашни’ и др.); 2) со смысловым ядром «промысловая неудача» (гýрей попал, гýрье принести ‘вернуться с охоты, рыбалки и т. п. ни с чем, с пустыми руками’, гýрьё́́ ‘обнаженный зад, который показывают женщины мужчинам, когда те возвращаются с рыбного лова или промысла зверя с пустыми руками’, отгурья́ться ‘завершить рыбалку (охоту) результативно, с (хорошим) уловом’ и др.). Авторы объясняют связи значений первого и второго блока значимостью самой реалии, соединяющей в себе ориентационную, мемориальную, обрядовую функции. Признавая существующие этимологии слова гурий неудовлетворительными, авторы предлагают две собственные версии: 1) скандинавскую (в том числе опосредованную саамской), ср. др.-сканд. hǫrgr ‘пирамида из камней, жертвенный комплекс, каменный алтарь’; 2) прибалтийско-финскую, ср. hurri (hurrikas, hurrikainen) ‘дерево-знак (обычно обрубалось специальным образом в честь неофита)’. Возможно взаимное притяжение гетерогенных слов с их последующей формально-смысловой модификацией. Авторы показывают типологическую значимость рассмотренного слова на фоне других сакральных терминов.

102 10

The role of live material in verification of etymological hypotheses: The case of Russian <em>čepuxa</em> ‘nonsense’

Issue 3 from 09.06.2023

В статье рассматриваются проблемы этимологизации слов экспрессивного (и, как правило, сниженного) характера — на примере русск. чепуха. Анализируются существовавшие ранее версии относительно происхождения этого слова, отмечаются их уязвимые стороны. Автор развивает непопулярную версию А. Б. Страхова, трактовавшего слово как образование с архаичным префиксом че- и корнем пух-; первоначально чепуха, вероятно, — некое вещество из множества мелких частиц, воспринимаемое как несущественное, неценное (результат трепания, потрошения, раздергивания, размолачивания). На фоне этимологизации чепухи была осуществлена групповая реконструкция лексики гнезда чепух-//чепуш- (функционирующего преимущественно в просторечии, диалектах, жаргонах), которая позволила объяснить значения в гнезде (в том числе такие, которые далеко отстоят от семантики этимона — ‘идти мелкому дождю’, ‘суетиться’, ‘осуществлять половой акт’, ‘женские ягодицы’ etc.), отделить элементы этого гнезда от гетерогенных омонимов (например, слов из гнезда соп-), выявить происхождение некоторых неочевидных слов из гнезда пух-//пуш- (пушка ‘чепуха’). Из положений статьи вытекает необходимость пристального и подробного анализа данных нонстандартных пластов языка, к которым нечасто прибегает современная этимология. Кроме того, автор указывает на необходимость верифицировать некоторые этимологические решения, сделанные ранее «на кончике пера» при нехватке лексических данных и отсутствии корпусов материала, которыми сейчас могут воспользоваться этимологи. Показана уязвимость некритического тиражирования этимологических версий (особенно в научно-популярной литературе), при котором авторы пользуются неверифицированным материалом, исключают предположительность в пользу категоричности и др.

79 12